Предотвращение самосуда
В январе 1951 года Сталину сообщили о том, что в Ленинграде произошел вопиющий случай на одном из местных хлебокомбинатов. Вызванная милиция едва успела предотвратить попытку коллективного самосуда над директором того же хлебокомбината - Прилучным Семеном Аркадьевичем. Рабочие тащили Прилучного к проходной с криками:
- На ворота, на ворота его!
Прилучный пытался вырваться, звал на помощь, но этим еще больше злил рабочих, которые на каждый его вопль отвешивали новую порцию тумаков. Когда Прилучный увидел, что один из рабочих, прилаживает на створе ворот веревку с петлей, у него началась истерика. Милиция вмешалась вовремя. Несчастного отбили. Двадцать три человека, которые принимали участие в расправе, были задержаны. Начали разбираться.
Предварительное решение уже было подготовлено и не в пользу рабочих. На внеочередном заседании обкома должны были поставить в обсуждении точку. Не известно, чем бы все закончилось, если бы не удалось поставить в известность Сталина. Так или иначе, но он узнал о том, что будет рассматриваться такое скандальное дело, и сообщил Андрианову, что хочет присутствовать на заседании лично.
- Вы уверены, что рабочие хотели Прилучного именно повесить? Может просто попугать.
Вопрос можно было истолковать двояко - с одной стороны, как попытку помочь рабочим, с другой стороны - утвердительный ответ(а другого и быть не могло, все очевидно) ставил на этом крест. Милиционер ответил утвердительно - никаких сомнений в том, что рабочие не шутили, не было ни у кого. Сталин молча слушал. Андрианов истолковал это как намек, что по данному вопросу пора закругляться, подытожил: рабочие, конечно, по своему правы, но самосуд недопустим и они должны за свое самоуправство понести заслуженное наказание. Перешли к обсуждению самого Прилучного.
Прилучный знал блокадные рецептуры и решил на этом заработать. Договорился с одним из сотрудников завода, который нашел способ незаметно изменить технологию выпечки хлебобулочных изделий. Новая рецептура давала хорошую экономию. Излишки растаскивались по знакомым, а когда их стало слишком много, стали переправлять на "черный рынок" через подставных лиц. О том, что на "черном рынке" торгуют явно ворованным маслом, мукой и яйцами, в милиции, конечно, знали. Со спекулянтами боролись нещадно. Но установить источник, откуда все это поступало, не могли. Сложная система промежуточных звеньев всякий раз обрывалась. Многочисленные проверки на хлебозаводах результата не дали. У всех отчетность была идеальная. Директора, все заслуженные люди, подозрений не вызывали.
Иллюстрация: хлебозавод
Но кто-то все же обратил внимание, что вкус хлеба в разных партиях отличался. Это показалось странным и рабочим. Тогда муки катастрофически не хватало, добавляли для объема и веса все, что могли найти съедобного. Хлеб иногда получался такой, что от хлеба в нем оставалось только название. Заменители муки могли достигать практически половины объема. Рецептов было несколько. Один из них: " Мука ржаная дефектная 45%, жмых 10%, соевая мука 5%, отруби 10%, целлюлоза 15%, обойная пыль 5%, солод 10%". И вот нашлись умельцы, которые не один год умудрялись за счет блокадных рецептов создавать неучтенные излишки и продавать на "черном рынке".
![](https://imgprx.livejournal.net/c2ec2c1fa9a93b5424392b6e3a0c1cef22ae6aa5/AMzDUeGBGDqAncgDreBbx8AhJOomxFOIVvsV-D3O58-L4VPgEz7YNClcJZ30ZZOi0-BXI60oonJRWZSgcK9jB2X1qVnlkS3UXD4HhArr-AIZRafI0OLg-qrml1koiWQc)
Тестомесилка
Рецептуру блокадного хлеба изобретали в Центральной лаборатории на Херсонской улице, где располагался хлебозавод имени Бадаева - один из самых высокотехнологичных во всем Советском Союзе. "...Рецепт блокадного хлеба, который создали в Центральной лаборатории и по которому пекли на всех заводах Ленинграда, менялся в зависимости то того, что было в городе в тот момент. В ход пошли вытряски из мешков, мучной смет, собранный в цехах и складах со стен и из-под половиц, обойная – самая грубая – мука. С пивоварен выбрали весь солод, с конных ферм – весь овес. Лузга, жмых, сосновый луб, пищевая целлюлоза, березовые почки – блокада включила все это в состав хлеба.
– Тесто не поднималось, хлеб был похож на пластилин: корочка, а внутри – непропеченный комок теста. Пришлось выводить новый штамм дрожжей".
"Зинаида Шмидт, уходя из Центральной лаборатории (...), носила за пазухой, спасая от мороза теплом своего тела, комплект чистых культур заквасочных микроорганизмов. Делалось это для того, чтобы сохранить их, если лабораторию разбомбят". (процитировано по https://baba-deda.ru/news/4997).
История была настолько невероятной даже для того времени, что, услышав подробности, в зале все сидели озадаченные. Рабочим сочувствовали, а что делать - не знали. Самосуд в мирное и в военное время - разные вещи.
Слово снова взял первый секретарь обкома Андрианов:
- Мда.., история некрасивая. Надо разбираться. Есть закон, товарищи. Если мы будем по каждому поводу устраивать самосуд, то это ударит по авторитету закона. Мы не можем этого допустить.
Андрианов покосился на Сталина.
- Предлагаю голосовать, кто...
- Не торопитесь голосовать. - Андрианов услышал голос Сталина, сразу замолчал.
- Рабочие хороши... партизаны. Подпольщики. Большевистская школа. Мне это дело не кажется таким сложным. Директор Ленинградского хлебозавода Прилучный не вор. Он враг. Рабочие поступили с ним по законам военного времени. Использовать так рецепт блокадного хлеба мог только очень подлый человек, для которого в этой жизни нет ничего святого. Наши люди помнят блокаду и вкус блокадного хлеба долго не забудут. Прилучный воспользовался этим. Кто он после этого? Я лично между Прилучным и врагом военного времени большой разницы не вижу.
Андрианов сидел озадаченный. С Прилучным и так все было ясно. С рабочими-то как быть? Отпустить? А как же попытка самосуда...
- Не знаете, как поступить с рабочими, товарищ Андрианов? Не переживайте, они, думаю, и так поняли, что погорячились. Надо было сообщить о подозрениях в органы, а не заниматься партизанщиной. Сейчас уже мирное время. На мирные рельсы надо переходить и людям. Не у всех получается. Нужно набраться терпения. Товарищ Адрианов, проведите с рабочими беседу и отпустите по домам. Родные волнуются. Они проявили бдительность и сделали за вас вашу работу (Сталин сделал ударение на слове "вашу"). Как вы допустили, что среди членов вашей партийной организации, а директор хлебозавода имеет партбилет, как вы не смогли распознать врага. Рабочие это сделали за вас. Вы хотите что-то возразить, товарищ Андрианов?
- Никак нет, товарищ Сталин, виноват, не раскусили..не раскусил этого мерзавца.
- Хорошо, что вы не отрицаете и свою вину. Думаю, будет нелишним проверить, что творится на других заводах. Я знаю, что проверки там были. Но проверки поверхностные. А надо было копать глубже. Близость к материальным ценностям, особенно продуктам, для многих искушение. За войну люди наголодались. Нельзя допустить, чтобы прилучные пользовались этим и наживались. Проведите еще проверки. Опросите рабочих. Наши люди закалились и бдительность свою не потеряли. Будем учиться у них. Самосуды это наша вина, имейте ввиду и не перекладывайте ответственность. У нас народ решительный, когда уверен в своей правоте. В следующий раз, если поймают такого, обязательно повесят. Отвечать будете вы.
Понятно, что по нынешним временам, Прилучный это - потерпевший и жертва сталинского произвола. Человек придумал, КАК сэкономить, а его за это на ворота... Система ГОСТ (Государственный общесоюзный стандарт), введенная при Сталине в 1940 году охранялась государством и, как видно из этой истории, самими рабочими предприятий. В сталинское время, а потом и в СССР это называлось - народный контроль, который "идейные наследники Прилучного" боялись и ненавидели. Увы, времена изменились и сейчас вместо ГОСТ - ТУ (технические условия), когда технолог может нахимичить в меру своих талантов, чтобы своему хозяину. Увы, сейчас время "прилучных" и по всем признакам, это надолго. Не удивительно, что сталинские принципы руководства и народный контроль не находят применения в рыночной экономике России, критикуются, обзываются "совком" и наследием "злодея" Сталина. Что ж, они правы
- На ворота, на ворота его!
Прилучный пытался вырваться, звал на помощь, но этим еще больше злил рабочих, которые на каждый его вопль отвешивали новую порцию тумаков. Когда Прилучный увидел, что один из рабочих, прилаживает на створе ворот веревку с петлей, у него началась истерика. Милиция вмешалась вовремя. Несчастного отбили. Двадцать три человека, которые принимали участие в расправе, были задержаны. Начали разбираться.
Два дела в одном
Первые же допросы показали, что все не так однозначно, как казалось на первый взгляд. Спасенный директор, если подтвердится то, что говорили в один голос рабочие, мог из потерпевшего превратиться в обвиняемого. В результате в разработке оказалось сразу два дела: одно о попытке коллективного самосуда, второе о мошенничестве в особо крупных размерах. Пикантности ситуации прибавляло то, что треть задержанных были женщинами.Предварительное решение
Дело становилось резонансным. Как обычно в таких случаях, оно было на контроле у первого секретаря Ленинградского и областного и городского комитетов ВКП (б) Андрианова Василия Михайловича. С Прилучным все было понятно. Но как быть с рабочими? С одной стороны, они проявили бдительность, помогли раскрыть серьезное преступление. Но попытка наказать, пусть и проворовавшегося директора, "перечеркивала" их правоту своим самоуправством.Предварительное решение уже было подготовлено и не в пользу рабочих. На внеочередном заседании обкома должны были поставить в обсуждении точку. Не известно, чем бы все закончилось, если бы не удалось поставить в известность Сталина. Так или иначе, но он узнал о том, что будет рассматриваться такое скандальное дело, и сообщил Андрианову, что хочет присутствовать на заседании лично.
Обсуждение
Первым выступил Андрианов. Рассказал в общих чертах, что произошло. Дали слово представителю следственной группы. Выступил также один из милиционеров, который спасал Прилучного.- Вы уверены, что рабочие хотели Прилучного именно повесить? Может просто попугать.
Вопрос можно было истолковать двояко - с одной стороны, как попытку помочь рабочим, с другой стороны - утвердительный ответ(а другого и быть не могло, все очевидно) ставил на этом крест. Милиционер ответил утвердительно - никаких сомнений в том, что рабочие не шутили, не было ни у кого. Сталин молча слушал. Андрианов истолковал это как намек, что по данному вопросу пора закругляться, подытожил: рабочие, конечно, по своему правы, но самосуд недопустим и они должны за свое самоуправство понести заслуженное наказание. Перешли к обсуждению самого Прилучного.
Технология воровства
Выяснилось, что директор Прилучный долгое время занимался систематическими хищениями на родном хлебозаводе, который не прекращал работы и в тяжелое блокадное время - пек хлеб.Прилучный знал блокадные рецептуры и решил на этом заработать. Договорился с одним из сотрудников завода, который нашел способ незаметно изменить технологию выпечки хлебобулочных изделий. Новая рецептура давала хорошую экономию. Излишки растаскивались по знакомым, а когда их стало слишком много, стали переправлять на "черный рынок" через подставных лиц. О том, что на "черном рынке" торгуют явно ворованным маслом, мукой и яйцами, в милиции, конечно, знали. Со спекулянтами боролись нещадно. Но установить источник, откуда все это поступало, не могли. Сложная система промежуточных звеньев всякий раз обрывалась. Многочисленные проверки на хлебозаводах результата не дали. У всех отчетность была идеальная. Директора, все заслуженные люди, подозрений не вызывали.
Вкус хлеба
Самое досадное, что никому не пришло в голову проверить сам хлеб, который выпекался на этих комбинатах. Жалоб на хлебобулочные изделия не было. Это объяснялось просто - за время блокады люди забыли, каким был вкус нормально хлеба и то, что они покупали сейчас, казалось им превосходным. Разгадка лежала на прилавках магазинов.Но кто-то все же обратил внимание, что вкус хлеба в разных партиях отличался. Это показалось странным и рабочим. Тогда муки катастрофически не хватало, добавляли для объема и веса все, что могли найти съедобного. Хлеб иногда получался такой, что от хлеба в нем оставалось только название. Заменители муки могли достигать практически половины объема. Рецептов было несколько. Один из них: " Мука ржаная дефектная 45%, жмых 10%, соевая мука 5%, отруби 10%, целлюлоза 15%, обойная пыль 5%, солод 10%". И вот нашлись умельцы, которые не один год умудрялись за счет блокадных рецептов создавать неучтенные излишки и продавать на "черном рынке".
Блокадный хлеб
Тестомесилка
Рецептуру блокадного хлеба изобретали в Центральной лаборатории на Херсонской улице, где располагался хлебозавод имени Бадаева - один из самых высокотехнологичных во всем Советском Союзе. "...Рецепт блокадного хлеба, который создали в Центральной лаборатории и по которому пекли на всех заводах Ленинграда, менялся в зависимости то того, что было в городе в тот момент. В ход пошли вытряски из мешков, мучной смет, собранный в цехах и складах со стен и из-под половиц, обойная – самая грубая – мука. С пивоварен выбрали весь солод, с конных ферм – весь овес. Лузга, жмых, сосновый луб, пищевая целлюлоза, березовые почки – блокада включила все это в состав хлеба.
– Тесто не поднималось, хлеб был похож на пластилин: корочка, а внутри – непропеченный комок теста. Пришлось выводить новый штамм дрожжей".
"Зинаида Шмидт, уходя из Центральной лаборатории (...), носила за пазухой, спасая от мороза теплом своего тела, комплект чистых культур заквасочных микроорганизмов. Делалось это для того, чтобы сохранить их, если лабораторию разбомбят". (процитировано по https://baba-deda.ru/news/4997).
Засада
Причастность к позорной афере директора рабочие выяснили не сразу. Сначала возникли подозрения, потом устроили засаду. Технолог, пойманный на месте преступления, после "внушения" в болезненные части тела "сдал" всех - начальство и других подельников, среди которых были кладовщики, экспедиторы. Директора заманили на завод, устроили "очную ставку". Прилучный стал отпираться. На него накинусь его же подельники, начали избивать. Началась свалка. Идея наказать п*разита, п*весив на заводских воротах, возникла стихийно. Каждый из двадцати трех задержанных потом утверждал, что идея его и только его.История была настолько невероятной даже для того времени, что, услышав подробности, в зале все сидели озадаченные. Рабочим сочувствовали, а что делать - не знали. Самосуд в мирное и в военное время - разные вещи.
Слово снова взял первый секретарь обкома Андрианов:
- Мда.., история некрасивая. Надо разбираться. Есть закон, товарищи. Если мы будем по каждому поводу устраивать самосуд, то это ударит по авторитету закона. Мы не можем этого допустить.
Андрианов покосился на Сталина.
- Предлагаю голосовать, кто...
- Не торопитесь голосовать. - Андрианов услышал голос Сталина, сразу замолчал.
- Рабочие хороши... партизаны. Подпольщики. Большевистская школа. Мне это дело не кажется таким сложным. Директор Ленинградского хлебозавода Прилучный не вор. Он враг. Рабочие поступили с ним по законам военного времени. Использовать так рецепт блокадного хлеба мог только очень подлый человек, для которого в этой жизни нет ничего святого. Наши люди помнят блокаду и вкус блокадного хлеба долго не забудут. Прилучный воспользовался этим. Кто он после этого? Я лично между Прилучным и врагом военного времени большой разницы не вижу.
Андрианов сидел озадаченный. С Прилучным и так все было ясно. С рабочими-то как быть? Отпустить? А как же попытка самосуда...
- Не знаете, как поступить с рабочими, товарищ Андрианов? Не переживайте, они, думаю, и так поняли, что погорячились. Надо было сообщить о подозрениях в органы, а не заниматься партизанщиной. Сейчас уже мирное время. На мирные рельсы надо переходить и людям. Не у всех получается. Нужно набраться терпения. Товарищ Адрианов, проведите с рабочими беседу и отпустите по домам. Родные волнуются. Они проявили бдительность и сделали за вас вашу работу (Сталин сделал ударение на слове "вашу"). Как вы допустили, что среди членов вашей партийной организации, а директор хлебозавода имеет партбилет, как вы не смогли распознать врага. Рабочие это сделали за вас. Вы хотите что-то возразить, товарищ Андрианов?
- Никак нет, товарищ Сталин, виноват, не раскусили..не раскусил этого мерзавца.
- Хорошо, что вы не отрицаете и свою вину. Думаю, будет нелишним проверить, что творится на других заводах. Я знаю, что проверки там были. Но проверки поверхностные. А надо было копать глубже. Близость к материальным ценностям, особенно продуктам, для многих искушение. За войну люди наголодались. Нельзя допустить, чтобы прилучные пользовались этим и наживались. Проведите еще проверки. Опросите рабочих. Наши люди закалились и бдительность свою не потеряли. Будем учиться у них. Самосуды это наша вина, имейте ввиду и не перекладывайте ответственность. У нас народ решительный, когда уверен в своей правоте. В следующий раз, если поймают такого, обязательно повесят. Отвечать будете вы.
Понятно, что по нынешним временам, Прилучный это - потерпевший и жертва сталинского произвола. Человек придумал, КАК сэкономить, а его за это на ворота... Система ГОСТ (Государственный общесоюзный стандарт), введенная при Сталине в 1940 году охранялась государством и, как видно из этой истории, самими рабочими предприятий. В сталинское время, а потом и в СССР это называлось - народный контроль, который "идейные наследники Прилучного" боялись и ненавидели. Увы, времена изменились и сейчас вместо ГОСТ - ТУ (технические условия), когда технолог может нахимичить в меру своих талантов, чтобы своему хозяину. Увы, сейчас время "прилучных" и по всем признакам, это надолго. Не удивительно, что сталинские принципы руководства и народный контроль не находят применения в рыночной экономике России, критикуются, обзываются "совком" и наследием "злодея" Сталина. Что ж, они правы